ротив реализма начала XVIII века, реализма, в фокусе которого стоял Петр I, боролся такой же могущественный и едва ли не более реализма устойчивый идеализм, который приютился в поклонниках старины, в расколе, ушедшем в леса, дебри и пустыни и умиравшем — умиравшем бесстрашно, геройски, на кострах, на плахе, на кольях и от самосожжения.
К этому разряду людей — к идеалистам начала XVIII века — принадлежал и Левин.
Только это была едва ли не самая энергичная личность из всех противников грубого реализма, которому должно было служить как падишаху, не рассуждая, даже не понимая его.

1989 Р1 М79 38086/5